12 17 9 21 2 3

bigstock_teenr_daughter_and_mother_havi_11778890Я полностью окунулась в свои проблемы, не замечая переживаний дочери. А она молчала, не тревожа меня…

Юлия, 42 года

Юлия
После развода мой мир сосредоточился на дочери. Предательство мужа подкосило меня. Случилось то, о чем я раньше только читала в женских романах. Молодая любовница, родившая от него ребенка, стала важнее семьи и взрослой дочери. Что ж, я постаралась все это достойно пережить. Ради Машки. Но чувство любви и желание опекать дочь обострилось. Я стала бояться, что душевная травма нанесет непоправимый вред ее психике. Меня терзал страх за нее. Я понимала, что иногда перегибаю палку, но остановиться не могла.

- Завтрак готов! — кричу утром.
- Мама, я не люблю овсянку, — кривится она. — Можно бутерброд?
- Нет! — решительно отрицаю я.
- Но мама! — возмущается Маша.
- Никаких «но»! Овсянка полезна! Маша замолкает и молча давится кашей, а я в это время оцениваю ее гардероб. На улице ведь зима.
- Наденешь теплые колготки под брюки и этот свитер, — говорю я.
- Он немодный и колется, — опять сопротивляется дочь. — Я надену блузку.
- В блузке ты замерзнешь.

Маша снова замолкает. Я вижу ее недовольство, но полна решимости отстоять свое мнение. На секунду закрацываегся жалость, которую я игнорирую.

- Ты взяла телефон?
- Да, — тихо отвечает дочь.
-После школы — домой, — последнее напутствие, и Маша уходит.

Мария
«Господи, сколько можно?» — я с ненавистью оттягивала ворот свитера, пытаясь свести к минимуму неприятные ощущения, но мне это не удавалось. Мама стала чем-то наподобие свитера тепло, но душит и колется. Ее гиперопека давила и отдаляла нас друг от друга. Я понимала, в чем причина. Нам бы сесть, поговорить, но общение сводится к отрывочным приказам…

- Мамочка, не волнуйся за меня, — пытаюсь объяснить я. — Ты правильно меня воспитала. Я знаю, как надо.
- Ты еще ничего в этой жизни не знаешь! — моментально закипает она. — Тебе надо молчать, слушать и учиться! Я тоже думала, что всегда поступаю правильно, и что из этого вышло? Намекает на папу… Я не перечу. Знаю, ей невыносимо больно. Стараюсь, как могу, чтобы лишний раз не бередить ее рану, поэтому часто просто замолкаю. Но даже молчание иногда не спасает.

- У Тани день рождения. Можно я пойду к ней? — прошу маму.
- А кто там будет? — спрашивает она.
- Ребята из класса и Танин парень.
- А она уже с парнями встречается? — мамины брови взлетают от удивления.
- Да, а что тут такого? Мы ведь не дети, нам по семнадцать лет. Еще год, и станем совсем взрослыми, — улыбаюсь я.
- Ах, взрослые… — мама игнорирует мою улыбку и холодно интересуется: — Так ты, взрослая, тоже с кем-то встречаешься? Говори правду!
- Не волнуйся, — начинаю злиться. — Никому я не нужна.
- Ты мне нужна! — возражает матушка.
- А о любви тебе думать еще рано.
- Мам, хватит. Я сама разберусь.
- Да?! — с издевкой произносит она.
- Ты сначала с институтом разберись. Скоро выпускные экзамены. Тебе готовиться нужно к поступлению.
- Я готовлюсь, но, может, все-таки, подождать год? Я окончу курсы маникюра, буду зарабатывать, а потом поступлю.
- Нет, нет и нет! Ты будешь учиться!
- Но мама, — в который раз уговариваю я, — мы не потянем.
- Пусть твой отец об этом думает.

Я вздыхаю и замолкаю. Она никогда не узнает, что я уже говорила с отцом об этом. Он ясно дал понять, что не будет помогать с институтом.

«Деточка, ты уже взрослая и сама все понимаешь, — сказал он мне прямо. — Я кормил тебя семнадцать лет. Теперь у меня маленький сын, и он требует больших расходов. Извини, алименты я плачу, на жизнь подброшу, а учеба — это слишком дорого».

Я выслушала, повесила трубку и разрыдалась. Как так могло произойти, что я из любимой дочки, «маленького мышонка», стала вдруг ненужной?!

А мне даже пожаловаться некому. Маме ни за что не признаюсь. Она и так до сих пор не пришла в себя после ухода отца. Жуткие скандалы я с содроганием вспоминаю по сей день.

Вытирая слезы, я взяла свой дневник. Единственный друг, которому я могла доверить тайны и переживания.

Юлия
Машка закрылась в комнате. Страдает. Я рвалась ее утешить, но удерживала себя. Боялась, что сострадание сотрет границы моего авторитета. Этого нельзя допустить. Я не могу позволить себе расслабиться. И ей не дам.

Она проживет лучшую жизнь: получит высшее образование, сделает карьеру и будет обеспечивать себя сама, чтобы не попасть в такой капкан, как я. Двадцать лет я молилась на мужа. Считала, что вытащила счастливый билет. Он запретил мне работать, и я покорно спрятала свой диплом, занявшись борщами и домашним хозяйством. И что взамен? Одиночество и бедность.

Я берусь за любую работу, чтобы как- то прокормить дочь. На большее меня не хватает. Алименты — одно название. Подлец сделал все, чтобы лишить нас и этого. Те копейки, которые высчитываются из его официальной зарплаты, никак не улучшают наш финансовый климат. Но за институт мы поборемся. Надо же, что выдумала Машка, — курсы маникюра! Никогда! Будет звонить ему и требовать! Отец все-таки.

Мария
Дверь комнаты открылась Я быстро спрятала дневник под подушку.

- Что там у тебя? — спросила мама.
- Ничего. Просто поправила, — на ходу придумала я объяснение.
- Маш, не ври мне! Я все равно все узнаю, — предупредила она.
- Ну правда же! Вот, смотри, уроки делаю, — я взяла учебник по истории.
- Ладно, занимайся. Приду — проверю,— наконец она ушла.

Я читаю, но ничего не понимаю. Буквы прыгают перед глазами. Вдруг запел мобильный телефон. Звонила Таня.

- Отпустила? — сразу спросила она.
- Нет, — удрученно ответила я.
- Как? — искренне удивилась Таня.
- Вот так. Заявила, что мне нужно думать про институт, — сказала я сердито.
- А чего про него думать? Еще ведь три месяца до конца учебного года. Успеем! — Таня была полна оптимизма.
- Ты же знаешь мою ситуацию, — напомнила я. — Мне надеяться не на кого. И не хочу я поступать.
- Маша, ты что?! Мы же мечтали вместе учиться и снимать квартиру!
- Когда мы мечтали, у меня еще была семья, — резко ответила я.
- Прости, Машенька, — спохватилась подруга. — Я не подумала. А разве папа тебе не поможет?
- Танюх, не сыпь мне соль на рану. Мой папенька занят воспитанием своего наследника.
- Ты же ему дочь! — воскликнула она.
- Ага, по документам, — горестно усмехнулась я. — Ему глубоко плевать на меня. Он сам мне об этом сказал.
- Но ведь он не имеет права!
- И что? В тюрьму его, что ли, посадят за нелюбовь к дочери? Я тебя умоляю.
- Может, мама пусть с ним поговорит?
- Ни в коем случае! Мама не должна об этом знать. Хватит с нее переживаний. Как вспомню их скандалы, так вздрогну. Сейчас все немного успокоилось, а всплывет эта тема, опять начнется. Жалко мне ее, но она настаивает, чтобы я ему позвонила. Не знаю, что делать, — выговорилась я Тане.

- Да… Ситуация, — протянула подруга. Внезапно в комнату влетела мама.
- Ты с кем болтаешь? — она грозно на меня посмотрела.
- С Таней, — испуганно ответила я, поспешно выключая телефон.
- У тебя только подружки на уме! Я же сказала: учить уроки! А ты чем занимаешься? Маша, пора взрослеть и учиться отвечать за свою жизнь.
- Как я буду учиться это делать, если ты мне диктуешь каждый шаг? — взорвалась я. — У меня нет права голоса!

Только и слышу: «Сделай так. Нельзя то, можно это».

- Я отвечаю за тебя и лучше знаю, как правильно поступить.
- Вот и не требуй от меня ответственности. Мама, ты давишь, как танк! Неужели нельзя просто поговорить? Почему ты всегда приказываешь?
- Потому что иначе нельзя, — ответила она. — Я не могу жевать сопли, жалея тебя… Мне приходится быть и матерью, и отцом. Я кручусь как проклятая, а ты только о подружках и думаешь. Все, звони отцу.
- Не буду, — тихо ответила я.
- Тогда я сама ему позвоню.
- Мама, пожалуйста, не надо, — я испугалась, что он ей скажет то же, что и мне, а это станет для нее ударом.
- Надо, — заявила она и, громко хлопнув дверью, вышла из комнаты.

Юлия
Меня всю трясло после разговора с дочерью. Я не понимала причину ее упрямства. «Это просто лень и трусость», — объяснила себе ее нежелание поступать в институт. Других аргументов найти не могла. Странно, что Маша не хочет звонить отцу.

Мне казалось, что я сделала все, чтобы на ней не отразился наш развод. Она не маленькая и, конечно, все понимает, но папа есть папа. Я не противилась их общению — наоборот, настаивала на этом. Пусть он подло поступил со мной, но дочка ведь ни в чем не виновата. Я даже радовалась, что они перезванивались и встречались после его ухода. Хотя… Что-то я не помню, когда она последний раз с ним виделась. Может, Маша не говорит, чтобы не обидеть? Не знаю.

Замкнутая она стала. Хотя семнадцать лет — такой возраст. Ничего, пройдет. Вечер провели в молчании. Я возилась на кухне. Машка не выходила из комнаты. Несколько раз я порывалась к ней зайти, но не знала, что сказать. Утром она вышла к завтраку бледная, с черными кругами под глазами.

- Тебе плохо? — спросила я.
- Не выспалась, — ответила она.
- Ничего, поступишь — потом выспишься, — сказала я.
- Мама, сколько можно? — разозлилась дочь. — Я не буду поступать! И свитер надевать тоже не буду!

Она быстро набросила куртку и выскочила за дверь, лишая меня возможности ответить ей. Ошарашенная таким отпором, я застыла. «Что с моей девочкой творится? — думала лихорадочно. — Раздражительность, бессонница, смена настроения… О боже! Может, она беременна?!» От таких мыслей бросило в жар. Через секунду я была в ее комнате и интуитивно пыталась найти ответ на свой вопрос. «Конечно, потому она и про институт не хочет даже слышать! И отцу звонить боится. Упустила дочку… Но ведь я старалась держать ее в строгости. Неужели это правда? Где же, с кем? Хоть что-то бы знать», — рылась я в вещах Маши.

Потом вспомнила, как она спрятала какую-то книгу в кровати.

Под подушкой я нашла толстую тетрадь. Обычную, ученическую. В клеточку. Открыла и начала читать. А начав, не могла остановиться…

С каждой строчкой мне делалось все хуже и хуже. Я и не догадывалась, сколько дочка всего пережила. Наивно предполагала, что весь ужас развода на ней не отразился. Старалась не выяснять при ней отношений с мужем. Была, правда, пара скандалов на ее глазах, но в какой семье не ругаются? А оказалось… Судя по ее записям, она знала, что муж мне изменяет, еще задолго до того, как это стало известно мне. Как же ее разрывала эта правда! И поговорить она не могла, я же молчала. Вот так старались не тревожить друг друга и отдалялись из-за этого. Последняя запись меня добила. Теперь понятна причина ее упорства. А я давила: «Позвони отцу!» Маленькая моя. Такая маленькая в своих переживаниях и такая взрослая в поведении. Решительно набрала номер мужа.

- Здравствуй, — холодно сказала я.
- Чего тебе? — грубо ответил он.
- Мне — ничего, а вот дочке ты обязан. Откажешь — устрою тебе сладкую жизнь. Раньше я не хотела тебя трогать, надеясь на человеческое отношение к Маше, но теперь у меня нет выбора. С тебя институт, дорогой! Или твое руководство узнает некоторые факты мошенничества на рабочем месте.
- Я старался для вас! — взвизгнул он.
- Спасибо, мы это ценили, — напомнила я. — Постарайся еще раз.

Он попыхтел в трубку, но согласился.

Мария
- Я пришла! — известила о приходе.
- Машунь, привет, — из кухни выглянула улыбающаяся мама.

Я удивилась и молча кивнула.
- Обедать будешь? — спросила она.

Я снова кивнула и прошла на кухню.
- Чем намерена сегодня заниматься?
- Уроки делать, — ответила я.
- Слушай, у Танечки сегодня праздник? — спросила мама.
- Да, — удивленно ответила я.
- Я передумала. Сходи к ней. Развеешься с друзьями.
- А как же уроки? Мам, ты чего?
- Успеешь, ведь время еще есть. А к экзаменам потом начнешь готовиться.
- Ты опять про институт?
- Да, — подтвердила мама, но в голосе не было категоричности.

Она подошла ко мне, обняла, а потом присела передо мной.

- Машунь, прости, но я читала твой дневник, — взмахом руки она остановила мой вопль возмущения. — Маленькая моя, ты так выросла, а я и не заметила… В общем, дочка, ни о чем не переживай. Учиться ты будешь. Я все решила, — улыбнулась она.
- Ты звонила отцу? — испугалась я.
- Звонила, но не стоит бояться. Я сильнее, чем ты думаешь, ведь я — твоя мама. А папа… Давай попробуем вместе пережить это. Вдвоем легче.
- Мам, ты все знаешь?
- Знаю, — вздохнула она, — но меня это, как видишь, не убило. Такое случается. А папа… Он все равно твой папа. Просто человек запутался. Не стоит его ненавидеть. Отпусти ситуацию на время. Просто прими ее, не анализируя. И не взваливай на себя решение наших проблем. Хоть ты и выросла, но осталась моим ребенком.

Мама ласково погладила мои руки. Я больше не могла сдерживать слез. Мы рыдали, обнявшись, и слезы вымывали нашу боль из сердец.

Юлия
Мой воробушек плакал, как в детстве: икая и вздрагивая. Я крепко держала ее в объятиях, надеясь, что теперь мы станем ближе. А еще поняла, что совсем не знаю свою дочь. Мне казалось, что воспитание — это контроль. Я не учла одного: она взвалила на себя тяжелую ношу, оберегая меня. Именно поэтому проблему с учебой я взяла на себя. Хоть так избавлю ее от ненужных переживаний. Зачем ей знать правду о том, что родной отец лишь под давлением согласился помочь? Теперь моя очередь оберегать свою девочку. Но это станет моей последней тайной. Только доверие — и никаких записей в тетрадь. Что я там говорила Маше про ответственность? Стыдно вспомнить, ведь мне еще стоит у нее поучиться… Я буду молить о прощении и стараться загладить вину.

На секунду стало страшно, что было бы, если б я не нашла ее дневник…

- Машунь, давай больше не скрывать ничего друг от друга, — попросила я.
- Согласна, — улыбнулась моя девочка. — И знаешь, быть взрослой не так уж весело, — добавила она со смехом.

А какие отношения со свекровью у Вас? История http://ispovedi.com/ispoved-2016/mne-povezlo-chto-svekrov-priezzhaet-tolko-raz-v-god/ или даже можно сказать исповедь про свекровь. Читайте на досуге!

Читайте так же:
15 5 7 22 12 1 20 25
Оставить комментарий

Реклама
Последние публикации
Наш опрос

Какое качество вы цените в мужчинах больше всего?

Просмотреть результаты

Загрузка ... Загрузка ...